Об интересе индийской госкомпании IREL (India) Limited, занимающейся добычей и переработкой редкоземельных металлов, к одному из крупнейших месторождений в мире — якутскому Томтору — стало известно в середине июня. Агентство Reuters сообщило со ссылкой на источники, что в российскую «Роснефть» направлен запрос с просьбой предоставить образцы руды. Станет ли Томтор совместным российско-индийским проектом? Чем именно заинтересовались в Дели? И выгодно ли это внимание к своему месторождению России? Александр Домов специально для журнала «Редкие земли» поговорил об этом с доктором Дипендрой Сингхом — президентом Rare Earth Association of India и бывшим Chairman & Managing Director IREL (India) Limited. Это не сторонний наблюдатель за редкоземельным рынком, а специалист из самой индийской отрасли: IREL десятилетиями работает с монацитсодержащими минеральными песками и остается одним из ключевых институтов редкоземельной политики страны. 

- Может ли Томтор представлять стратегический интерес для Индии, несмотря на значительные собственные монацитовые ресурсы страны? По данным Government of India, Press Information Bureau от 12 марта 2026 года, в Индии учтено 13,15 млн тонн монацита с содержанием около 7,23 млн тонн TREO - total rare earth oxides, суммарных редкоземельных оксидов, а еще 1,29 млн тонн TREO выявлено в коренных объектах Гуджарата и Раджастхана.

- Да, Томторское месторождение потенциально может представлять для Индии именно стратегический интерес. Индийский монацит содержит преимущественно легкие редкоземельные элементы, тогда как тяжелые рассеяны и ограничены. Томтор, напротив, характеризуется исключительно высокими содержаниями тяжелых редкоземельных элементов и критических металлов, которые в Индии относительно дефицитны. Наибольшую ценность для индийской промышленности представляли бы диспрозий, тербий и иттрий. Они необходимы для производства высокоэффективных постоянных магнитов, применяемых в электромобилях, ветроэнергетических установках, аэрокосмической технике, оборонной электронике и современных полупроводниковых технологиях. Кроме того, значительные запасы ниобия и скандия в Томторе могли бы быть полезны для сталелитейной, аэрокосмической, оборонной отраслей Индии, а также для сектора чистой энергетики, поскольку эти элементы используются при производстве высокопрочных сплавов и легких материалов. Таким образом, доступ к Томтору не заменял бы собственную редкоземельную сырьевую базу Индии, а дополнял бы ее за счет диверсификации поставок, снижения импортной зависимости и укрепления безопасности поставок стратегического минерального сырья.


Поселок Томтор, Якутия

СПРАВКА
Томторское месторождение было открыто в Якутии еще в 1977 году и почти полвека остается одним из самых известных и одновременно самых сложных проектов российской редкометалльной отрасли. В советский период были выполнены основные геологоразведочные работы, однако до промышленного освоения дело так и не дошло. После распада СССР проект фактически оказался заморожен почти на два десятилетия. После перехода держателя лицензии на Буранный участок ООО «Восток Инжиниринг» под контроль ПАО «НК «Роснефть» 20 мая 2025 года у проекта появился новый центр принятия решений.

По JORC-оценке Polymetal и SRK Consulting от 19 апреля 2021 года, только Буранный участок Томтора содержит 11,4 млн тонн руды со средним содержанием 14,5% REO и 6% Nb₂O₅, что соответствует примерно 1,65 млн тонн редкоземельных оксидов и около 680 тыс. тонн оксида ниобия.


Расположение Томторского месторождения на северо-западе Якутии относительно порта Хатанга и реки Лены/GeoConversation

- Насколько сложной, с технологической точки зрения, вы считаете переработку руды Томтора? Потребуются ли принципиально иные технологии по сравнению с теми, которые IREL уже применяет при переработке монацитовых песков?

- Несмотря на то, что Индия обладает компетенциями и опытом переработки монацитсодержащих минеральных песков, переработка руды Томторского месторождения была бы существенно более сложной задачей. Томтор представляет собой коренное месторождение со сложным минеральным составом, включающим редкоземельные элементы, ниобий, скандий, фосфор и другие сопутствующие компоненты. В отличие от монацитовых песков, которые перерабатываются преимущественно через физическое разделение минералов с последующим химическим вскрытием и извлечением редкоземельных элементов, руда Томтора потребовала бы дополнительных стадий: дробления, измельчения, обогащения, а также более сложных гидрометаллургических процессов, включая селективное выщелачивание, экстракцию и удаление примесей. При этом имеющийся в Индии опыт в области разделения редкоземельных элементов, гидрометаллургии и экстракционных процессов является важной технологической основой. Однако потребовались бы существенная адаптация технологического процесса, пилотные испытания и, возможно, сотрудничество со специализированными поставщиками технологий. Таким образом, переработка томторской руды не потребовала бы принципиально новых научных основ, но обозначила потребность в иных технологических схемах переработки минерального сырья и более развитых технологиях извлечения.

СПРАВКА
Выбор технологии для Томтора — один из определяющих вопросов всего проекта. Буранный участок относится к тому типу руд, которые требуют более сложной рудоподготовки, вскрытия и гидрометаллургической переработки. В прежней концепции ThreeArc Mining и Polymetal сырье предполагалось вывозить с месторождения на гидрометаллургический комплекс в Краснокаменске по маршруту около 7 800 км: примерно 600 км зимником до Хатанги, затем около 4 100 км водным маршрутом до Лесосибирска и еще около 3 100 км по железной дороге до Краснокаменска, где должны были получать оксид ниобия и коллективный редкоземельный концентрат, тогда как разделение РЗЭ на индивидуальные элементы выносилось на отдельную площадку. Виктор Яценко, кандидат экономических наук, сотрудник Института экономики и организации промышленного производства СО РАН, в работе об экономической оценке освоения Буранного участка Томторского месторождения указывал, что после выхода предприятия на проектную мощность химические реагенты могли формировать 46–49% общих затрат, и эта цифра хорошо объясняет, почему экономика Томтора будет зависеть не только от арктической логистики, но и от расхода реагентов, извлечения ниобия и РЗМ, удаления примесей и товарной формы будущего продукта.

- Более 70% редкоземельной корзины Томтора приходится на церий и лантан. Считаете ли вы это существенным экономическим ограничением проекта?
- Это является потенциальным экономическим ограничением для большинства редкоземельных месторождений, поскольку церий и лантан менее ценные редкоземельные элементы по сравнению с неодимом, празеодимом, диспрозием и тербием, которые формируют основную часть выручки таких проектов. Но если новые крупнотоннажные промышленные применения или применения в сфере чистой энергетики приведут к росту спроса на церий и лантан, их цены и рыночная стоимость могут повыситься. Это способно существенно улучшить общую экономику Томторского проекта, а также других редкоземельных месторождений.
- Томтор является не только редкоземельным проектом, но и одним из крупнейших в мире неосвоенных ниобиевых месторождений. По вашему мнению, это обстоятельство существенно влияет на стратегическую привлекательность проекта для Индии?
- Да. Наличие ниобия существенно повышает стратегическую привлекательность Томтора для всех сторон, заинтересованных в критических минералах. Ниобий относится к критически важным видам минерального сырья и используется в производстве высокопрочных сталей, в аэрокосмической и оборонной промышленности, а также в передовых технологиях. При этом его мировое производство и поставки сосредоточены у ограниченного числа игроков. Обеспечение доступа к крупному неосвоенному ресурсу ниобия позволило бы Индии диверсифицировать поставки критических минералов, снизить импортозависимость и повысить общую экономическую устойчивость проекта за пределами собственно редкоземельного производства.

СПРАВКА
В составе томторской руды проявляется почти классическая для редкоземельных месторождений проблема: основная масса корзины приходится на наименее дорогие элементы. Около 47,7% REO дает церий, еще 23,5% — лантан; вместе это более 71% редкоземельных оксидов. На неодим приходится около 14,3%, на празеодим — 4,51%, на иттрий — 4,21%, на диспрозий — 1,01%, на тербий — 0,22%. Поэтому по тоннажу Томтор в значительной степени церий-лантановый проект, хотя промышленный интерес к нему связан прежде всего с другой частью корзины — Nd, Pr, Dy, Tb, Y, а также с ниобием и скандием. Церий и лантан при этом никуда не исчезают: их придется извлекать, перерабатывать, складировать или продавать в больших объемах.

Что же касается ниобия, при среднем содержании 6% Nb₂O₅ Буранный участок содержит около 680 тыс. тонн оксида ниобия, и это вносит весомый вклад в экономику проекта: попутно с РЗМ появляется сырье для высокопрочных сталей, специальных сплавов, аэрокосмической и оборонной промышленности, инфраструктуры и материалов, где требуется сочетание прочности, меньшей массы и устойчивости к нагрузкам.

- Могла бы IREL или другая индийская государственная организация рассмотреть возможность участия в проекте Томтор? Какая финансовая модель была бы для этого наиболее реалистичной?

- Индийские компании могли бы рассматривать участие в Томторском проекте, если геополитические условия, коммерческая состоятельность проекта и регуляторные требования не будут создавать непреодолимых препятствий. Среди возможных моделей наиболее реалистичным выглядит долгосрочное оффтейк-соглашение, поскольку оно обеспечивает стабильные поставки критических минералов при относительно низком уровне финансовых обязательств и ограничивает операционные и политические риски. Участие в капитале могло бы рассматриваться на более позднем этапе, если проект подтвердит коммерческую успешность, а двустороннее сотрудничество будет укрепляться. Проектное финансирование на текущем этапе является наименее реалистичным вариантом, поскольку оно предполагает более высокий уровень капитальных рисков и более значительные риски, связанные с освоением месторождения, санкционными ограничениями и рыночной неопределенностью. Поэтому наиболее практичной стратегией для Индии был бы поэтапный подход: сначала долгосрочные оффтейк-договоренности, а в дальнейшем, при благоприятных условиях, возможный переход к участию в капитале.

- Считаете ли вы, что России следует сосредоточиться преимущественно на экспорте сырья, или для обеих стран было бы более выгодно развивать сотрудничество в последующих переделах, включая производство редкоземельных металлов, сплавов и постоянных магнитов?

- Развитие сотрудничества в последующих переделах было бы более выгодным для обеих стран, чем простой экспорт сырья. Сотрудничество в области разделения редкоземельных элементов, производства металлов и сплавов, а также постоянных магнитов создавало бы более высокую добавленную стоимость, укрепляло бы устойчивость цепочек поставок, способствовало бы трансферу технологий и обеспечивало бы более высокую экономическую отдачу как для России, так и для Индии.

- Если бы вас сегодня попросили дать рекомендации правительствам России и Индии по сотрудничеству вокруг проекта Томтор, какие три наиболее важных условия вы назвали для построения успешного и взаимовыгодного партнерства?

- Тремя наиболее важными условиями были бы долгосрочная стабильность политики и инвестиционной среды, справедливое распределение доступа к технологиям и создаваемой добавленной стоимости через развитие последующих переделов и производства, а также надежные и прозрачные соглашения о поставках, которые обеспечивали бы гарантированный доступ к критическим минералам и одновременно приносили бы экономические выгоды как России, так и Индии.

26 ноября 2025 года кабинет министров Индии утвердил программу поддержки производства спеченных редкоземельных постоянных магнитов объемом ₹7 280 crore, или 72,8 млрд рупий. Заявленная цель - создать в стране 6 тыс. тонн в год интегрированных мощностей REPM: от редкоземельных оксидов и металлов до сплавов и готовых магнитов. Для Индии это означает переход от сырьевой базы и отдельных продуктов к полной производственной цепочке, где основная стоимость остается не в руде и концентрате, а в продуктах с большей добавленной стоимостью. Если Томтор будет рассматриваться только как источник сырья или отдельных оксидов, то Индия получит ресурсную опору для своей программы. А вот российская сторона вновь сыграет скромную роль поставщика сырья, что, очевидно, идет вразрез с идеей построения технологического суверенитета. Вхождение индийской стороны в капитал при освоении Томтора выглядело бы убедительнее: оно показывало бы не разовый интерес к сырью, а готовность участвовать в стратегическом промышленном проекте.

Простых решений в этой ситуации, скорее всего, не будет. На них повлияет не только экономика Томтора, но и ситуация на мировом рынке РЗМ, ценовые ожидания, доступ к технологиям, западные санкции и ценовая политика Китая, который по-прежнему остается главным производителем и поставщиком редкоземельных продуктов и использует ограничения на РЗМ как инструмент влияния на страны, зависящие от этих материалов. Так что без ложной скромности следует признать: если Томтор станет площадкой сотрудничества России и Индии, определение условий такого взаимодействия — это стратегический выбор для каждой страны.

Автор Александр Домов