Российская РЗМ индустрия переживает неоднозначные мгновения своей истории. С одной стороны, впервые к развитию редких и редкоземельных металлов в СССР подошли больше ста лет назад. С другой, есть ощущение, что отрасль по-прежнему воспринимается как нечто молодое, подверженное модным колебаниям, резким рыночным взлётам и падениям, которые сопровождает появление и исчезновение целых производственных цепочек и предприятий. Вся отечественная история РЗМ — это набор периодических всплесков интереса, сменяющихся фазами забвения. Только одно «но»: нынешний рост интереса трудно назвать случайным. «Зелёная» энергетика, электромобили, цифровизация и оборонные технологии сформировали устойчивый и долгосрочный спрос на редкоземельные элементы.

Отсюда закономерный вопрос: текущий ажиотаж является оправданным свидетельством технологического перехода или мы снова столкнулись с временным явлением на рынке?
Частота обсуждений этой темы такова, что в сознании и массового потребителя, и членов профессионального сообщества закрепились несколько уже мифологизированных тезисов:
- без редкоземельных металлов современная экономика существовать не может;
- РЗМ добываются и перерабатываются в Китае; они есть и в России (например, в Арктике), и в США, и в других странах, но бросить вызов КНР некому — никто кроме последнего не обладает «критическими» технологиями переработки РЗМ;
- промышленность Японии и Евросоюза обречена без китайских поставок;
- СССР обладал собственной уникальной системой от добычи до производства, но в 90-е годы наследие было утрачено, а где-то в закрытых институтах сохранились технологии, которые вот-вот будут возрождены.

Насколько эти тезисы соответствуют реальности — разбирается журнал «Редкие Земли».

Взаимодействие на высшем уровне

Тема редких и редкоземельных металлов многие годы находилась в фокусе внимания на самом высоком уровне, в том числе в рамках военно-промышленной комиссии, где продолжительное время работал Юрий Михайлов, академик РАН и член Высшего горного совета. Именно он неоднократно напоминал, что существенный импульс системному осмыслению этой проблематики был дан ещё в 2010 году по инициативе академика Игоря Лавёрова, который последовательно настаивал на необходимости комплексного подхода. Он же, кстати, поддержал развитие профильной экспертной среды, включая издание журнала «Редкие земли», который продолжает оставаться важной площадкой для обсуждения вопросов РЗМ отрасли в более широком технологическом и промышленном контексте.
Отмечает Юрий Михайлов и возрастающую роль на текущем этапе развития Ассоциации редких и редкоземельных металлов — летом 2025 года исполнилось 5 лет с момента ее создания.



По оценке академика, деятельность Ассоциации, созданной при поддержке профессионального сообщества, стала одним из ключевых факторов консолидации отраслевой повестки. В этой связи была подчеркнута взвешенная и последовательная работа её руководства, а также значимость экспертных и информационных инструментов, формируемых вокруг Ассоциации, включая профильные издания и профессиональные дискуссии.

Важным направлением, по мнению Михайлова, остаётся сохранение и совершенствование комплексных программ развития редких и редкоземельных металлов, которые требуют утверждения и координации на уровне Правительства. Он напомнил о совместной работе с Валерием Язевым, президентом Ассоциации горнопромышленников России и председателем Высшего горного совета, в рамках одного из подразделений военно-промышленной комиссии.


В ходе этих обсуждений была особо отмечена стратегическая роль РЗМ в обеспечении задач оборонной промышленности и устойчивости оборонно-промышленного комплекса в целом.


Вековое кольцо истории и проблема преемственности
На площадке Всероссийского НИИ минерального сырья (ВИМС) в начале декабря 2025 года состоялась IV научно-практическая конференция «Минерально-сырьевая база металлов высоких технологий: освоение, воспроизводство, использование». Выбор места проведения дискуссии не случаен. ВИМС ведёт свою историю от 1904 года, когда в Москве был создан частный научно-исследовательский институт «Lithogaea» — в переводе с латыни «каменная земля», — специализировавшийся на изучении минерального сырья. В 1918 году институт был национализирован и передан в систему госуправления.


Фото ВИМС, первый день конференции.

Всего через несколько лет на его базе был образован Институт прикладной минералогии и металлургии, который в 1935 году был назван Всесоюзным институтом минерального сырья (ВИМС) и получил статус профильного учреждения по изучению, оценке и методическому обеспечению минерально-сырьевой базы страны. В этом статусе институт выполнял системные функции в СССР и продолжает это делать в современной России.

Таким образом, конференция изначально проходила не на нейтральной площадке, а в рамках института, исторически связанного с формированием и сопровождением государственной политики в области минерально-сырьевой базы, включая редкие, редкоземельные и технологически значимые металлы.

Руководитель Федерального агентства по недропользованию Олег Казанов в своем выступлении на конференции обозначил более широкий исторический и отраслевой контекст. Он заявил, что «история сделала круг в 100 лет и пришла в исходную точку», отметив, что речь идет не об очередном совещании, а о продолжении длинной траектории развития отрасли. Фокус должен смещаться от формата встреч к содержанию, к тому, как развивается сама отрасль и почему на текущем витке вновь усиливается интерес к редким металлам и металлам высоких технологий. Очищенная от спекулятивных интерпретаций тема, отметил спикер, остаётся фундаментом развития и для нынешнего поколения, и для тех, кто придёт в отрасль через еще 100 лет. Так ключевой задачей становится обеспечение передачи данных и знаний от поколения к поколению и сохранение отраслевой преемственности. Казанов также напомнил, что аналогичное обсуждение в ВИМС проводилось ровно сто лет назад, и актуальность подобного разговора за прошедшее время не исчезла.



Сама программа конференции стала наглядным индикатором текущей отраслевой повестки. Из 107 представленных докладов около 80% были посвящены редкоземельным и критическим элементам — литию, германию, ниобию, титану, техногенным источникам сырья и вопросам глубокой переработки. Такое распределение тем отражает смещение фокуса отрасли от общей геологической изученности к элементам, имеющим прямое технологическое и промышленное значение, без которых невозможны современные производственные цепочки — в энергетике, машиностроении, электронике и оборонной промышленности.

В результате конференция ВИМС оказалась не презентацией отдельных проектов, а срезом состояния отрасли с акцентом на дефицитные элементы, проблемы воспроизводства сырьевой базы, ограничения по переработке и необходимость восстановления связности между геологией, технологией и конечным потреблением.

Минеральная база: первое место не гарантирует победы
Минерально-сырьевая база России обеспечивает стране место в первой пятёрке мировых держав по запасам редких и редкоземельных металлов. Почему же не первое?

Потому что это не спорт, где победа определяется местом на пьедестале. В сырьевой и промышленной политике формальное «участие» — даже в первой тройке стран по объёму ресурсов — ещё не означает лидерства. По данным, представленным в докладе представителя Роснедр Александра Темнова, Россия уверенно входит в первую тройку стран мира по ресурсной обеспеченности редкими металлами, однако это положение отражает лишь масштаб минерально-сырьевой базы, а не степень зрелости отрасли.


Фото: Вимс. Александр Темнов.

На государственном балансе учтено порядка 3 млрд тонн запасов, представлены 36 видов редких металлов, разведано 520 месторождений, из которых 230 находятся в лицензировании, а территория страны охватывает 83 металлогенические провинции. Эти цифры лишь подтверждают потенциал, но еще не гарантируют победы в глобальной индустрии.

В мировой практике лидерство определяется умением превратить запасы сырья в работающую цепочку — от руды до продукта, от технологии до рынка. Доминирующее положение Китая на рынке редких и редкоземельных металлов во многом обеспечено не только объёмом ресурсов, а концентрацией усилий вокруг крупнейшего в мире месторождения Баян-Обо, которое на протяжении десятилетий развивалось как часть целостной государственной стратегии, включающей добычу, глубокую переработку, промышленный передел и формирование устойчивого спроса.

В отличие от этого объекта российская ресурсная база распределена между множеством месторождений, каждое из которых требует собственной инфраструктуры, технологических решений и экономических моделей. Поэтому здесь не существует преимущества «за счёт одного рекорда» — лидерство возможно только как результат длительной и последовательной сборки всей цепочки создания стоимости.

На сегодняшний день единственным действующим объектом в РФ остаётся Ловозерское месторождение на Кольском полуострове. Там же работает Ловозерский ГОК, поставляющий концентрат на Урал. Именно там, на базе Соликамского магниевого завода, по словам его генерального директора Руслана Димухамедова, к 2028 году планируется запуск производства разделённых оксидов редкоземельных элементов, а затем и индивидуальных металлов, которых страна фактически не производила со времён СССР.


Фото: ВИМС. Руслан Димухамедов.

Кроме того, в 2029 году по заявлениям Росатома начнется выпуск первых отечественных неодимовых магнитов, которые должны быть установлены в электромобиль (также разработанный в контуре корпорации).
Сохраним в памяти эти даты. С этих этапов начнется не просто выпуск РЗМ, а возврат к производству материалов, востребованных в оборонно-промышленном комплексе, «зелёной» энергетике и электромобилях.
Опыт построения сложных стратегических продуктов у Росатома действительно есть. Об этом прямо говорил Дмитрий Иванец в своём докладе, посвящённом опыту реализации атомных программ — от формирования долгосрочного спроса и проектирования до контроля всей технологической цепочки. Атомная отрасль стала одним из немногих примеров, где удалось выстроить сквозную систему: наука, сырьё, технологии, промышленный передел и конечный потребитель были собраны в единый управляемый контур.



Фото ВИМС. Дмитрий Иванец. Росатом.

Однако уместен и более жёсткий вопрос: стоит ли подобная модель таких усилий, если вспомнить, какой ценой она была реализована в советский период. Над атомным проектом работал фактически весь цвет науки СССР — сотни институтов, конструкторских бюро и промышленных предприятий, мобилизованных в условиях жёстких сроков, дефицита ресурсов и отсутствия готовых технологических решений. Этот опыт сегодня вспоминается в контексте 80-летия отечественной атомной отрасли не как легенда, а как напоминание о масштабе задач, которые приходится решать при создании действительно суверенной индустрии. Эта историческая параллель важна не для романтизации прошлого, а для трезвой оценки настоящего. Атомный проект показывает, что построение сложной технологической отрасли возможно — но только при концентрации ресурсов, времени и управленческой воли. И именно поэтому вопрос о применимости такого подхода к редким и редкоземельным металлам неизбежно упирается не в наличие сырья или технологий, а в готовность страны пройти столь же длинный и затратный путь.

Государственная политика: поздний вход и высокая цена

Государство фиксирует проблему развития отрасли редких и редкоземельных металлов в терминах, близких к реальности. Это видно не по декларативной риторике, а по целевым показателям, представленным в докладе представителя Минпромторга России Игоря Калабского, директора Департамента металлургии и материалов Минпромторга РФ.



Фото ВИМС. Игорь Калабский.

План развития отрасли редких и редкоземельных металлов был подготовлен Минпромторгом по поручению Президента Российской Федерации и отражает реалистичные долгосрочные ориентиры развития, институциональные меры и отраслевые параметры проекта высокой политической значимости.

Справка.
«С учётом ранее данных поручений Правительству Российской Федерации необходимо утвердить план мероприятий (дорожную карту) по долгосрочному развитию добычи и производства редких и редкоземельных металлов. Срок исполнения — 1 декабря 2025 года», — говорится в перечне поручений Владимир Владимирович Путин.
Ответственным за исполнение поручения назначен Председатель Правительства Российской Федерации.

Отправной точкой государственной стратегии является крайне высокая импортозависимость по ключевым редким и редкоземельным металлам. По ряду позиций — вольфраму, молибдену, ниобию, танталу, литию и ряду РЗМ — в базовом 2025 году она оценивается на уровне от десятков процентов до практически полной зависимости от внешних поставок. Именно это обстоятельство, а не абстрактные рассуждения о «критичности», положено в основу федерального проекта.

Заявленные ориентиры к 2030 году предполагают не постепенное снижение зависимости, а её фактическое устранение — до уровней, близких к нулевым. Одновременно планируется кратный рост объёмов выпуска: от текущих значений порядка 29 млрд рублей в год до примерно 100 млрд рублей, а также формирование производств как крупнотоннажного, так и малотоннажного сегментов. Эти цифры показывают масштаб разрыва между текущим состоянием отрасли и тем результатом, который государство рассчитывает получить в течение одного инвестиционного цикла.

Карта проектов, представленная в докладе, фиксирует этот разрыв в наглядной и количественной форме. На одном слайде сведены более двух десятков объектов, включая месторождения, перспективные лицензионные площади, действующие предприятия, проектируемые мощности переработки и техногенные источники сырья. Такое совмещение объектов, находящихся на принципиально разных стадиях — от геологии до промышленного передела — показывает, что отрасль на текущем этапе представляет собой фрагментированный набор проектов, а не связанную и устойчиво функционирующую технологическую систему.

В основе стратегии лежит наличие сырьевой базы, однако материалы доклада подтверждают: разрыв между геологией и промышленным переделом сохраняется, и именно его предполагается закрыть в сжатые сроки. В этом и заключается высокая цена позднего входа. Государственная политика вынуждена одновременно решать задачи, которые в других юрисдикциях последовательно решались на протяжении десятилетий: освоение сырья, создание переработки, формирование рынков и снижение технологической зависимости. При таком исходном положении любое отставание или ошибка в выборе технологий и проектов немедленно конвертируется в дополнительные издержки и потерю времени — ресурса, которого у отрасли практически не осталось.

История без иллюзий

Это ощущение исторического опоздания было зафиксировано уже на пленарном заседании в докладе Игоря Печенкина, советника гендиректора ФГБУ «ВИМС».


Фото ВИМС. Игорь Печенкин.

Он обозначил ключевой парадокс отрасли: при почти вековой истории редких и редкоземельных металлов Россия вновь вынуждена говорить о догоняющем развитии. Как было подчеркнуто в докладе, на протяжении десятилетий редкоземельные элементы оставались, по сути, «металлами без рынка». Они были известны науке и промышленной химии, но не имели устойчивого технологического спроса, а значит, не становились основой для масштабной индустриализации. Принципиально важно и то, что отрасль формировалась вне рыночной логики: первый специализированный институт редкометалльного профиля создавался как государственно-научный проект. Эта особенность была точно сформулирована в ходе пленарной дискуссии фразой «редкометалльная отрасль в нашей стране рождена женщиной» — отсылкой к роли Веры Ильиничны Глебовой, организатора и первого руководителя ГИРЕДМЕТа. Здесь речь идёт о модели зарождения отрасли — через научную инициативу и государственный заказ, задолго до появления рыночных стимулов.

Эта историческая рамка была принципиально дополнена докладом Игоря Петрова, гендиректора группы «Инфомайн», который отметил, что уже в 1920–30-е годы в СССР была предпринята попытка не просто изучения редких элементов, а ускоренного построения полноценной отрасли — от постановки задачи и научной инфраструктуры до опытного, а затем и промышленного производства. На примере первых заводов, ГИРЕДМЕТа, Главредмета и расширения номенклатуры редких и редкоземельных металлов Петров продемонстрировал, что в условиях почти полной импортозависимости и дефицита компетенций была выстроена централизованная, управляемая система «наука — сырьё — технология — производство».

Тем самым исторический опыт 1930-х годов снимает иллюзию о «вечной догоняющей позиции»: отрасль уже проходила фазу форсированного развития и импортозамещения ценой ошибок, брака и организационных перестроек, но с достижением результата. Проблема сегодняшнего дня, как следует из логики обоих докладов, заключается не в отсутствии истории или знаний, а в разрыве институциональной преемственности.

Современная история редкоземельных металлов фактически начинается лишь в 1980-е годы с появлением устойчивого технологического спроса в постоянных магнитах, электронике, лазерной и оптоэлектронной технике, оборонных и энергетических системах. После 1991 года советская модель, выстроенная по принципу «геология — технология — передел — потребитель», была разрушена: отрасль не исчезла, но распалась на фрагменты. Сохранились месторождения, отдельные научные школы и производства, однако была утрачена сквозная архитектура управления и развития.

В нулевые и начале 2010-х годов доминировала микроэкономическая логика: целесообразно ли развивать собственную отрасль, если глобальный рынок — прежде всего Китай — обеспечивает до 80–90 % мировых поставок редкоземельных металлов. Сегодня эта логика больше не работает. В условиях внешних ограничений и рисков локаутов прекращение поставок означает остановку стратегических производств и подрыв устойчивости целых отраслей. Именно в этом контексте в 2019–2020 годах была создана Ассоциация РМ и РЗМ — как попытка восстановить утраченную связность и вновь собрать отрасль в целостную систему.

Сибирь как точка сборки РЗМ отрасли?

На фоне обсуждений исторических параллелей почти незаметно прошёл один из самых важных этапов конференции. В докладе представителя МПТ была представлена карта проектов по редким и редкоземельным металлам, на которой отчётливо выделяется крупнейший в стране массив, сосредоточенный в Сибири и сопредельных регионах. Речь идёт о протяжённой зоне концентрации месторождений, переработки и научных инициатив — от Томтора и Туганского узла до Ермаковского, Зашихинского, Большетагнинского месторождений и литиевых проектов, включая Колмозерское и «Полярный литий». Этот массив ресурсов и инициатив уже фактически формирует основу отрасли.

Именно эта объективная география и легла в основу логики одного из последующих докладов. Его автор Анна Щербина, представитель ИНТЦ «Долина Менделеева», рассказала о научно-технологическом векторе развития кластера глубокой переработки цветных, редких и редкоземельных металлов в Ангаро-Енисейском макрорегионе. Кластер рассматривается как попытка собрать уже существующие ресурсы, научные разработки и производственные инициативы в единый технологический и промышленный контур полного цикла.


Фото ВИМС. подписание соглашений о взаимодействии между Ассоциацией РМ и РЗМ и ИНТЦ "Долина Менделеева".

Важно подчеркнуть, что формирование этого кластера не является инициативой «снизу». В августе 2025 года в контуре Совета безопасности Российской Федерации была представлена концепция создания в Сибири межрегионального кластера критических и редкоземельных металлов. Проект получил политическое подтверждение на федеральном уровне и был увязан с реализацией указов Президента Российской Федерации, направленных на обеспечение технологического суверенитета и развитие восточных территорий страны. В октябре 2025 года в федеральных СМИ была дана социально-экономическая расшифровка проекта, где подчёркивалось, что кластер рассматривается как инструмент не только промышленной, но и пространственно-экономической политики.

Заявленные ориентиры кластера: более 700 млрд рублей совокупных инвестиций, из которых свыше 390 млрд рублей должны обеспечить частные инвесторы; более 3,5 тыс. рабочих мест на первом этапе; формирование группы из 100+ резидентов; запуск первых научно-технологических объектов к 2027 году и выход к 2040 году на закрытие внутреннего спроса по критическим и редкоземельным металлам. Ожидается, что вклад кластера в экономику при развертывании цепочек конечной продукции может достичь 8 трлн рублей в год, что эквивалентно примерно 4% текущего ВВП России.

Таким образом речь идёт не о добавлении ещё одной точки на карте, а о попытке превратить пространственный и сырьевой потенциал Сибири в устойчивую индустриальную и технологическую систему.

Время выбирать путь

За последние десятилетия в России уже предпринимались несколько попыток выстроить отрасль редких и редкоземельных металлов как целостную индустрию. Каждая из них сталкивалась с набором ограничений, а риски при этом никуда не исчезли — напротив, они стали более сложными и дорогими.

При этом ресурсная и институциональная картина сегодня принципиально отличается от ситуации прошлых лет — запасы разведаны и оценены, а законодательные рамки обозначены. Но, как отметил в своём выступлении представитель Роснедр Александр Темнов, «ажиотаж — это рыночная горячка, которая создаёт иллюзию быстрых решений и несёт риск как стремительной прибыли, так и столь же стремительных потерь».

Но на наш взгляд, опасность сегодня лежит в другой плоскости. Конечно, попытка ускорить формирование отрасли под давлением такого ажиотажа, внешнеполитических ограничений или завышенных ожиданий может обернуться потерей капитала, ошибочными технологическими решениями и разрушением ещё не сформированных производственных цепочек. Там, где полноценная индустрия объективно формируется десятилетиями, ставка на быстрый эффект превращает стратегическую задачу в дорогостоящий и плохо управляемый эксперимент.

Очевидны два пути. Признать происходящее ажиотажем, замедлиться или вовсе отказаться от активных действий — и тем самым упустить возможность выстроить собственные технологические цепочки и обеспечить суверенитет в критических материалах для ВПК и новых отраслей. Или принять на себя риск сложного и долгого проекта, понимая цену ошибок и затрат, но сохранив способность самостоятельно обеспечивать ключевые технологии — так же, как это было сделано при реализации атомного проекта. Что опаснее для страны сегодня? Решение в любом случае остаётся за нами.

Вопрос лишь в том, простят ли нам потомки, если сегодня, имея ресурсы, время и понимание масштаба задачи, мы не воспользуемся этим окном возможностей и не заложим основы отрасли, способной дать государству устойчивое конкурентное преимущество.


Справка.
Характерно, что формирование отрасли сопровождалось появлением собственного профессионального медиа. С 2013 года журнал «Редкие металлы», выходивший четыре раза в год тиражом около 2 тыс. экземпляров, был встроен в отраслевую систему как рабочий инструмент: через него синхронизировались научные исследования, технологические решения и промышленная практика, формировался общий язык и понимание задач развития редкометалльной базы страны. Сегодня журнал выполняет эту функцию уже в иной институциональной и информационной среде. Он выводит тему редких и редкоземельных элементов за пределы узкого профессионального круга, возвращая её в пространство публичного обсуждения. Как и сто лет назад, отрасль вновь нуждается не только в проектах и технологиях, но и в осмысленном, разделяемом представлении о собственном значении и долгосрочной роли.

Текст: Александр Домов